Представляем маршруты по Приэльбрусью, восхождение на Эльбрус, теоретическую информацию
ПРИЭЛЬБРУСЬЕ   ЖДЁТ   ВАС!      НЕ   УПУСКАЙТЕ   СВОЙ   ШАНС!
  • Горная болезнь. История изучения
  • ОРОГРАФИЧЕСКАЯ СХЕМА БОЛЬШОГО КАВКАЗА Стр. 1
  • В ЧЕСТЬ ВЕЛИКОГО СТАЛИНА Стр. 6
  • Имени любимого вождя - Георгий Гулиа Стр. 2
  • АЛЬПИНИСТСКИЕ ИТОГИ 1949 ГОДА Стр. 4
  • АЛЬПИНИСТСКИЕ ИТОГИ 1949 ГОДА Стр. 2
  • Траверс Кара-каи
  • Ложь и вероломство — традиционное оружие дипломатии германского империализма
  • Сельское поселение Тегенекли – родина советского туризма и альпинизма
  • Ледник Терскол
  • «    Август 2018    »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
     12345
    6789101112
    13141516171819
    20212223242526
    2728293031 

    Восхождение - Александр Кузнецов. Стр 16. Здоровье / Восхождение - Александр Кузнецов

    – Ну для чего мы ходим, не совсем ясно, – раздался скептический голос Кости.

    – Почему не ясно? – возмутился Ким.

    Костя повернулся к нему и сел, подпирая головой конек палатки.

    – Знаешь, Ким, люди разные на свете бывают. Вот мы ходим для души, как Володя говорит, а другие для разряда и славы, чтобы получить мастеров спорта. Ведь так, Сан Саныч?

    – Как сказать... Люди, конечно, бывают разные к здесь, в горах. Но вот такую стену не сможет человек преодолевать для выгоды, не потерпят его горы. И потом, я тебе скажу, не любя дела, никто не станет им заниматься даже ради профессии. Не мед. А в том, что люди хотят получить разряды, стать мастерами, ничего плохого нет. Каждое дело должно иметь свое завершение. И вы должны стать мастерами. Взгляды могут быть разными, но всех нас объединяет все-таки что-то общее. К сожалению, у нас еще недостаточно занимаются вопросами психологии альпинизма.

    – Психология! – засмеялся Володя. – Какая уж тут психология?.. Я понимаю Кима. Вы посмотрите хотя бы, как рисуют альпинистов. Возьмите любой журнал, везде одно и то же: на всех рисунках альпинист лезет на гору, цепляясь ледорубом. Так многие, наверно, и думают, что по скалам ходят при помощи ледоруба.

    Я решил воспользоваться случаем и вызвать ребят на откровенность.

    – Раз уж заговорили об этом, скажите, что заставляет вас завтра лезть на эту стену?

    Костя не стал долго раздумывать:

    – Я, например, люблю природу и хожу, чтобы любоваться природой.

    Володя захохотал.

    Восхождение - Александр Кузнецов. Стр 17. Здоровье / Восхождение - Александр Кузнецов

    ...Выходим в темноте. Немного подташнивает, то ли от выпитого шоколада, то ли оттого, что рано встали. Снег в кулуаре твердый, смерзшийся, в нем трудно выбивать ступени. Несколькими сильными ударами можно проделать только отверстие для носка ботинка. Горы молчат, все камни вмерзли в лед, и камнепада можно пока не опасаться. Но кулуар все-таки лучше проскочить (побыстрее. Мы связываемся, я нахожу подходящий выступ, перебрасываю через него веревку для страховки, и Ким, убрав айсбайль (укороченный ледоруб, который может одновременно служить молотком для забивки крючьев) в рюкзак, начинает подъем. Вначале стена не очень крута, но камни лежат плохо. Ким идет мягко, словно кошка, ступая так, чтобы камень не вырвался из-под ноги и не полетел вниз. Он забирает немного вправо, чтобы не оказаться над нами. Приемы скалолазания, работа с веревкой, выбор наиболее простого и безопасного пути, забота о стоящих внизу – все это уже отработано, об этом не думаешь, все выполняется само собой. Поднимаясь все выше и выше, Ким закладывает идущую к нему веревку за надежные выступы скал. В случае срыва он повиснет на этой веревке. Такая страховка позволяет ему выйти на всю длину веревки, на все тридцать пять – сорок метров. Наверху он находит удобное место и кричит мне, что страховка готова и можно идти. Я подхожу к нему с верхней страховкой и сразу же иду дальше, теперь уже первым – с нижней. Так же двигаются за нами Володя с Костей. Самый быстрый способ движения связок-двоек.

    Через два часа мы подходим к стенке, на которой уже нет выступов и зацепов. Она крутая и почти гладкая. Ким достает из рюкзака набор скальных крючьев и карабины (защелкивающиеся металлические петли), навешивает их на грудную обвязку, надевает через плечо длинный темляк молотка. Здесь страховка будет осуществляться при помощи крючьев. Ким находит трещину в скале, подбирает для нее подходящий крюк сантиметров двенадцать-пятнадцать длиной и вгоняет его молотком в трещину. Крюк звенит и, повторяя изгибы трещины, намертво входит в скалу. Чем глубже уходит в нее крюк, тем звук его становится выше. Крюк «поет». Это значит, он надежен. Если звук глухой, дребезжащий, тогда лучше перебить крюк или подобрать другой по толщине и форме. Но Ким с первого взгляда определяет, какой нужен крюк. Продев в отверстие забитого крюка стальной карабин и пропустив через карабин веревку, Ким начинает подъем. Я держу двумя руками идущую к нему через карабин веревку – она идет по рукавицам – и внимательно слежу за каждым его движением. В случае срыва Ким упадет на то расстояние, на которое он ушел от крюка, и еще на такое же расстояние ниже крюка. Далеко от крюка уходить нельзя, не далее четырех-пяти метров: при отвесном падении на глубину более десяти метров веревка в момент натяжения может сломать ребра.

    Восхождение - Александр Кузнецов. Стр 18. Здоровье / Восхождение - Александр Кузнецов

    Хорошо бы посоветоваться, но стук Костиного молотка, которым он выбивает крючья, раздается еще далеко внизу. С площадки Костю и Володю не видно. Прямо за краем ее пропасть, из которой мы поднялись. Ледник уже далеко-далеко внизу. Огромные его трещины – нам пришлось их обходить – кажутся отсюда тоненькими ниточками.

    – К тому же ты устал, Ким.

    – Ни капли. Съедим сейчас чего-нибудь, и до вечера свободно поработаю.

    – Но ты учти: сейчас пойдут участки трудные – «оконные стекла», потом лед.

    – Я знаю. Дойдем, Сан Саныч, я вам говорю, дойдем!

    Еще и еще раз все взвешиваю. Если мы не успеем добраться засветло до площадки, нам предстоит «холодная ночевка» – придется провести ночь на стене в сидячем, а то и в стоячем положении, без палатки, без горячей пищи. Это может подорвать силы. Высота, холод, бессонная ночь, затекшие в неудобном положении

    руки и ноги и в результате ослабленность – вот что нас ждет в этом случае.

    – Сколько у тебя крючьев?

    – Шестнадцать, – говорит Ким, пересчитав крючья. – Да еще четыре ледовых. Карабинов маловато, но ведь ребята поднесут. Нельзя такую погоду упускать. Гляньте, ни облачка. Как стеклышко!

    И я соглашаюсь.

    – Идем!

    Отсюда, с площадки, стена кажется непроходимой. Но Ким проходит к скалам, находит одну зацепку, вторую, звенит крюк, и вскоре я его уже не вижу за перепадом скалы.

    Восхождение - Александр Кузнецов. Стр 19. Здоровье / Восхождение - Александр Кузнецов

    Я не очень уверен в этом и молчу. Но слышать такие слова мне приятно. Ребята хотят в случае неудачи разделить со мной ответственность за принятое решение. Но я знаю, что она на мне.

    – Вы поели там что-нибудь? – спрашиваю я.

    – Баночку шпротов, Саныч, в настоящем прованском масле, сантиметров тридцать великолепной колбасы и по ма-а-аленькому кусочку хлеба, – смакуя, говорит Володя, – все это мы съели не стоя, а сидя. Сидя на великолепной площадке, на которой мы моглибы даже лечь. Но мы не захотели...

    Ким отдохнул и уходит дальше на всю веревку. Теперь эта веревка называется «перила». По ней сначала поднимаются вверх Володя с Костей, потом своей веревкой они вытаскивают рюкзаки: с ними здесь не пролезть. И тогда уже иду я, снимая карабины и выбивая крючья. Володе и особенно грузному Косте подниматься по веревке на руках тяжело. Начинает сказываться усталость, да и высота. Я же после выбивки крючьев так изматываюсь, что повисаю у «лба» на веревке и беспомощно болтаюсь, отдыхая, на трехсотметровой высоте.

    А впереди самый сложный участок маршрута, так называемые «оконные стекла» – гладкие, отвесные стены с несколькими горизонтальными полочками, на которых при нужде может собраться вся группа. Общая высота этого участка метров сто двадцать – приблизительно высота Московского университета на Ленинских горах. В нашем измерении это четыре веревки.

    Ким устал, но не хочет в этом признаться, не дает Володе идти первым.

    – Саныч, – доказывает он, – я же больше отдохнул, я же давно поднялся, а он еще не отдышался.

    – Ладно, иди, – говорю я, – Володя сменит тебя на втором «стекле». Ты не выкладывайся, работы еще много, тебе силы надо беречь больше всех.

    Ким идет, забивает крючья, лезет, лезет и лезет.

    В одном месте он никак не может найти зацепку. Крюк забить тоже некуда. Ким шарит по скале руками, еще и еще раз просматривает ее, но ничего не может найти.

    Восхождение - Александр Кузнецов. Стр 20. Здоровье / Восхождение - Александр Кузнецов

    Впереди крутой лед с островками заливных скал. Лед натечный, он плохо держит кошки, совсем не держит ледовых крючьев, и в нем очень плохо вырубать ступеньки – натечный лед как стекло, в нем нет вязкости, как в глетчерном, и он скалывается линзами.

    Первым выходит Ким. Он должен подняться метров пятнадцать по льду до скального острова и там поискать пути – то ли по скалам, то ли по льду в обход острова. Я довольно паршиво стою на остром ледовом гребешке и страхую Кима через скальный крюк с карабином. Он быстро поднимается по льду на передних зубьях кошек. В правой руке у него айсбайль, в левой – крюк. Ким цепляется за лед не только кошками, но еще клювом айсбайля и ледовым крюком. Вот он добрался до низких обледенелых скал, но зацепиться не за что – скалы заглажены и зализаны. Он судорожно ищет хоть какую-нибудь трещину, но не находит. Наконец, балансируя, Ким тянется рукой к заднему карману, где у него молоток. Мы ждем. Ким долго выстукивает скалу, словно доктор больного. Ноги у него дрожат. Раздается звук забиваемого крюка, но звук глухой, он не сулит ничего хорошего. Ким оборачивается ко мне.

    – Саныч, крюк ненадежный. По скалам не пройти, я иду в обход.

    Он и так уже ушел слишком далеко от моего крюка, а теперь Ким обходит скалу и скрывается за ней. Веревка медленно ползет вверх. Время тянется нестерпимо долго. Кима не слышно. Крючьев он не бьет. Потребовать от него, чтобы он забил еще крюк, – значит только помешать ему, ведь Киму виднее. Допущен просчет, нарушены правила страховки.

    – Ким! – кричу я. – Веревки осталось пять метров!

    Ким молчит, веревка медленно ползет к нему,

    – Ким, веревки два метра! Опять молчание.

    – Ким, веревка вся!

    В ответ чуть слышно раздается какой-то хриплый голос Кима:

    – Саныч, тут плохо... Подойди.

    Сайт посвящен Приэльбрусью
    Copyright © 2005-2015