Представляем маршруты по Приэльбрусью, восхождение на Эльбрус, теоретическую информацию
ПРИЭЛЬБРУСЬЕ   ЖДЁТ   ВАС!      НЕ   УПУСКАЙТЕ   СВОЙ   ШАНС!
  • Горная болезнь. История изучения
  • ОРОГРАФИЧЕСКАЯ СХЕМА БОЛЬШОГО КАВКАЗА Стр. 1
  • В ЧЕСТЬ ВЕЛИКОГО СТАЛИНА Стр. 6
  • Имени любимого вождя - Георгий Гулиа Стр. 2
  • АЛЬПИНИСТСКИЕ ИТОГИ 1949 ГОДА Стр. 4
  • АЛЬПИНИСТСКИЕ ИТОГИ 1949 ГОДА Стр. 2
  • Траверс Кара-каи
  • Ложь и вероломство — традиционное оружие дипломатии германского империализма
  • Сельское поселение Тегенекли – родина советского туризма и альпинизма
  • Ледник Терскол
  • «    Декабрь 2017    »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
     123
    45678910
    11121314151617
    18192021222324
    25262728293031

    Рапалльский договор Патриотическое / Чичерин - дипломат ленинской школы

    16 апреля 1922 г. в Рапалло, в том самом отеле «Палаццо империале», где жила советская делегация, Чичерин от имени Советского правительства и Ратенау от имени правительства Германии подписали договор, ставший «одним из крупнейших актов международной политики».

    Оба его участника как равноправные стороны взаимно отказывались от всех претензий, государственных и частных. Между Советской Россией и Германией восстанавливались дипломатические отношения, и оба государства предоставляли друг другу режим наибольшего благоприятствования.

    Чичерин при вручении послом Японии вверительных грамот

    Весть о подписании советско-германского договора явилась неслыханной сенсацией. «Взрыв бомбы», «громовой удар», «мина, подложенная под конференцию» — вот характерные выражения журналистов, описывавших впечатление от происшедшего в Рапалло.

    Георгий Васильевич справедливо назвал заключение Рапалльского договора «самым громким событием периода Генуэзской конференции».

    Несмотря на всю неожиданность и сенсационность для западных держав, заключение договора явилось результатом длительных и трудных советско-германских переговоров, начало которым было положено еще в 1920 г.

    Вопреки заинтересованности в договоре с Советской Россией руководящие круги Германии долгое время не осмеливались на самостоятельный от Антанты шаг и не шли на соглашение с Советским правительством. Незадолго до Генуэзской конференции Г. В. Чичерин в одном из писем подчеркивал: «Ратенау со своей репарационной политикой и ориентацией на Францию мешает экономическому сближению с нами Германии и желает подчинить ее интересам Франции для совместной эксплуатации России...»

    Вопрос о советско-германском договоре Г. В. Чичерин и его заместитель М. М. Литвинов обсуждали с рейхсканцлером Виртом и министром иностранных дел Ратенау во время своего краткого пребывания в Берлине по пути в Геную в начале апреля 1922 г. Хотя там был почти полностью согласован текст советско-германского договора, немцы уклонились все же от подписания и отложили переговоры до Генуи, рассчитывая обеспечить себе более выгодные условия.

    Уже первые дни работы Генуэзской конференции обманули надежды германских делегатов. Они увидели, что главной темой конференции стал «русский вопрос». Страны Антанты не хотели и слышать о смягчении Версальского договора в отношении Германии и не скрывали, что не пойдут на уменьшение репараций.

    Неофициальные встречи руководителей конференции с представителями Советской России в резиденции Ллойд Джорджа на вилле Альбертис, куда немцы не были даже допущены, окончательно убедили их в том, что Германию держат в стороне от решения мировых проблем.

    Советская делегация во главе с Г. В. Чичериным учла эти настроения немецких делегатов и умело их использовала.

    Вступая в переговоры с представителями Германии, наши делегаты выполняли задачу, поставленную перед ними Лениным,— расколоть единый антисоветский фронт, «разъединить между собой объединенные в Генуе против нас буржуазные страны».

    Опасаясь возможного соглашения Антанты с Советской Россией без Германии, немецкая делегация всерьез всполошилась. Когда ночью 15 апреля по поручению Г. В. Чичерина эксперт делегации А. В. Сабанин передал приглашение Вирту продолжить на следующий день переговоры о договоре, немцы немедленно устроили совещание, длившееся целую ночь и получившее в истории дипломатии название «пижамного совещания». На нем было решено принять советское предложение.

    16 апреля Чичерин и Ратенау с участием экспертов с обеих сторон вели последнюю упорную дискуссию о тексте договора.

    В 18.30 они подписали его.

    Георгий Васильевич впоследствии рассказывал: «Ратенау побежал в Рапалло и поспешил подписать договор, потому что боялся, что Англия договорится с нами и перестанет нуждаться в Германии для операций против нас. Последние дни перед Рапалльским договором Ратенау непрерывно выспрашивал нас о наших переговорах с Ллойд Джорджем, и мы ему рассказывали... Тогда он побежал к нам в Рапалло, боясь пропустить время... Вирт совсем другое дело, здоровый и глубокий инстинкт подсказал ему громадную важность линии на нас. Когда мы втроем гуляли по парку Eden Hotel, случалось, что Ратенау убегал надеть другое пальто и захватить зонтик, и в эти несколько минут Вирт быстро шептал мне, чего он не мог говорить при англофиле Ратенау, что он будет вести линию на нас даже вопреки давлению Англии».

    Громадное историческое значение Рапалльского договора все поняли с первого же дня.

    Чичерин считал его образцом установления удовлетворительных отношений между двумя государствами с различными экономическими системами.

    Рапалло было крупной победой советской дипломатии и большим успехом Г. В. Чичерина как дипломата. Комментируя это событие, корреспондент английской газеты «Манчестер гардиен» Кейнс особо отметил, что Ллойд Джорджу не следовало бы забывать следующее: «Чичерин является одним из самых блестящих дипломатов Европы». Советско-германское соглашение вызвало ярость правящих кругов империалистических держав. В ход были пущены самые различные средства воздействия на Германию, включая угрозы, чтобы заставить ее отказаться от договора.

    20 апреля М. М. Литвинов сообщал в НКИД: подписание договора с Германией вызвало целую бурю Французская делегация все эти дни укладывала свои вещи. Ллойд Джордж выражал еще большее возмущение, пугал немцев и требовал от них отказа от договора. Создалась атмосфера действительно напряженная.

    Не по нраву пришелся договор и американским монополистам. Как известно, США не были участниками конференции, однако зорко следили за ходом се работы и были в курсе всего, что происходило в Генуе. Американский посол в Италии Чайлд присутствовал во дворце Сан-Джорджио в качестве наблюдателя. Узнав о заключении договора, который квалифицировал как «сильнейший удар по конференции», он развернул активную закулисную деятельность, добиваясь срыва конференции. «Я дал понять Шанцеру,— признавался Чайлд в своем дневнике, опубликованном в 1925 г.,— что наказание в отношении Германии за подписание договора с Россией... столь же заслужено русскими и должно быть применено к ним».

    Попытки империалистических кругов сорвать соглашение Советской России с Германией ни к чему не привели.

    Впоследствии Г. В. Чичерин в заявлении представителям советской печати в связи с двухлетней годовщиной Рапалльского договора отмечал: «Рапалльский договор был концом первого послевоенного периода триумфа победителей. Без ведома последних и вопреки их воле явился на свет этот столь важный договор между побежденной Германией и международным изгоем — Советской Россией». Чичерин предсказывал, что принципу мирного сосуществования, который в Рапалльском договоре облекался в «официальную форму», суждено сыграть «крупнейшую роль».

    Высокую оценку Рапалльскому договору дал В. И. Ленин. «Действительное равноправие двух систем собственности,— отмечал он,— хотя бы как временное состояние, пока весь мир не отошел от частной собственности и порождаемых ею экономического хаоса и войн к высшей системе собственности,— дано лишь в Рапалльском договоре...» 1

    ***

    Последующий период работы конференции, после подписания Рапалльского договора, был насыщен упорной борьбой представителей Советской России и капиталистических стран.

    Характеризуя эту борьбу, Ллойд Джордж в предисловии к книге английского историка Сэксона Миллса «Генуэзская конференция» писал: «Подобно великим драмам прошлого Генуя отобразила столкновение двух могучих сил, двух страстей, двух противоположных воззрений, я могу почти сказать, двух миров — старого и нового».

    В Генуе советская делегация работала очень много и напряженно. Чичерин вел переговоры с крупнейшими государственными деятелями, прибывшими на конференцию,— премьер-министрами и министрами иностранных дел: Ллойд Джорджем, Барту, Факта, Виртом, Шанцером, Ратенау и др. Красин и Литвинов встречались с крупными дельцами, банкирами, представителями нефтяных трестов. Через В. В. Воровского, который был генеральным секретарем делегации, шли, как говорил Георгий Васильевич, «всевозможные переговоры... создание новых контактов».


    Предыдущая страница           Следующая страница
     
    Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

    Другие новости по теме:

  • Брестский мир
  • Вступительная статья
  • В борьбе с попытками создания единого фронта против СССР
  • Генуя
  • Лозаннская конференция
  • Год признаний
  • Политика мира и дружбы со странами Востока
  • Первые месяцы в Наркоминделе
  • Годы иностранной интервенции и гражданской войны
  • Последние годы жизни


  • Сайт посвящен Приэльбрусью
    Copyright © 2005-2015