Представляем маршруты по Приэльбрусью, восхождение на Эльбрус, теоретическую информацию
ПРИЭЛЬБРУСЬЕ   ЖДЁТ   ВАС!      НЕ   УПУСКАЙТЕ   СВОЙ   ШАНС!
  • ОРОГРАФИЧЕСКАЯ СХЕМА БОЛЬШОГО КАВКАЗА Стр. 1
  • Горная болезнь. История изучения
  • Ложь и вероломство — традиционное оружие дипломатии германского империализма
  • Сельское поселение Тегенекли – родина советского туризма и альпинизма
  • Ледник Терскол
  • Климат и погода горных районов
  • Сон в новогоднюю ночь
  • В ЧЕСТЬ ВЕЛИКОГО СТАЛИНА Стр. 6
  • Имени любимого вождя - Георгий Гулиа Стр. 2
  • Пастухов Андрей Васильевич, великий топограф
  • «    Сентябрь 2019    »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
     1
    2345678
    9101112131415
    16171819202122
    23242526272829
    30 

    Генуя Патриотическое / Чичерин - дипломат ленинской школы

    С первых же дней работы комиссия Чичерина вошла в контакт со всеми ведомствами. По ее поручению наркоматы готовили разного рода материалы, главным образом по экономическим и финансовым вопросам. Большое количество справок вместе с выводами и обобщающими записками поступало из комиссариатов в Госплан, который объединял всю эту работу и передавал материалы в комиссию.

    Комиссия собиралась два раза в неделю и почти за три месяца провела 22 заседания. Руководитель того или иного ведомства (нарком или его представитель) докладывал о ходе подготовительной работы к конференции. Обсуждение рассматривавшихся вопросов проходило весьма оживленно, иногда дискуссии продолжались по 5—6 часов и заканчивались глубокой ночью.

    К участию в работе комиссии были привлечены также соответствующие научно-исследовательские институты Москвы и Петрограда, видные ученые и специалисты в разных областях науки и народного хозяйства.

    Георгий Васильевич старался все предусмотреть. От него исходили самые различные указания, связанные с Генуей. Секретарю комиссии С. С. Пилявскому он писал: «Наша делегация должна будет иметь с собой памятные записки по всем вопросам, и к ним должны быть приложены материалы исторические, юридические и прочие. Необходимо, чтобы наши делегаты могли в любой момент положить на стол любой документ, необходимый для обоснования своей позиции». Н. Н. Крестинскому, полпреду в Берлине, он поручает приобрести необходимую иностранную литературу по вопросам мировой политики, истории, права и т. п. Профессор Н. Н. Любимов, бывший экспертом советской делегации на Генуэзской конференции, приводит в воспоминаниях, написанных совместно с другим ее участником А. Н. Эрлихом, такую деталь: «Очень скоро после приглашения Советской России на Генуэзскую конференцию на входной двери в кабинет Г. В. Чичерина появился картонный плакат с надписью: «С наркомом запрещено говорить о Генуе». Бесконечные вопросы едва ли не всех приходивших к Г. В. Чичерину по самым разным делам: «Ну как идет подготовка к Генуе?», «Что Вы, Георгий Васильевич, думаете о перспективах Генуи?» — без нужды отвлекали его от той огромной работы, которую он вел».

    27 января для рассмотрения вопроса об участии советских республик в Генуэзской конференции была созвана чрезвычайная сессия ВЦИК. Г. В. Чичерин выступил с речью. «Мы стремимся,— говорил он,— к деловым целям, мы хотим экономического восстановления России, мы хотим участвовать тем самым в урегулировании хозяйственных отношений всего мира, мы хотим чисто деловым образом осуществлять совместно с деловыми кругами Запада хозяйственные задачи, но при этом мы должны стоять на страже независимости России, не допускать нарушения ее суверенных прав или вмешательства в ее внутренние дела».

    На XI съезде РКП(б) В. И. Ленин говорил: «Сейчас наиболее злободневным вопросом политики является Генуя... Должен сказать, что нами в ЦК были приняты самые тщательные меры для того, чтобы создать делегацию из лучших наших дипломатов...» 1

    Вопрос о возможной поездке В. И. Ленина в Геную обсуждался всесторонне и тщательно. С беспокойством восприняли известие о ней трудящиеся нашей страны. Опасаясь возможных покушений на жизнь В. И. Ленина, они категорически высказались против поездки. ЦК РКП(б) принял специальное решение, во исполнение которого Ленин в Геную не поехал.

    Г. В. Чичерин ежедневно самым обстоятельным образом информировал В. И. Ленина о ходе подготовки к конференции и получал от него указания для дальнейшей работы. «Хотя зимой 1921/22 года,— писал Чичерин,— Владимир Ильич долгое время жил за городом, но вопросами, связанными с созывом Генуэзской конференции, он близко и горячо интересовался. По этому поводу им был написан ряд записок, и общее содержание наших выступлений в Генуе было установлено на основании его личных записок. Его инициативе принадлежала мысль связать разрешение вопроса о долгах с предоставлением нам кредитов».

    В написанных В. И. Лениным 1 и 6 февраля директивах заместителю председателя и всем членам генуэзской делегации содержались подробные указания относительно подготовки к конференции. Главное внимание уделялось программе, с которой должна была выступить наша делегация. В. И. Ленин, которому принадлежит эта идея, назвал ее «широчайшей программой».

    Георгий Васильевич работал над ней самым тщательным и добросовестнейшим образом. Однако в начале февраля он высказал Владимиру Ильичу ряд опасений относительно возможности договориться на Генуэзской конференции с капиталистическими кругами. В. И. Ленин ответил 7 февраля: «Все Ваши многочисленные предположения, по-моему, в корне неправильны и вызваны, так сказать, полемическим усердием.

    В директивах не сказано, что мы не пойдем ни на какую форму покрытия нашими контрпретензиями каких угодно претензий противника.

    Председатель делегации (а в данном случае и зампред) имеет, кажись, тьму прав, дающих ему власть почти самодержца.

    Ваше (и еще более Красина) письмо показывает — показывало, вернее,— панику. Это всего опаснее. Ни капли нам не страшен срыв: завтра мы получим еще лучшую конференцию. Изоляцией и блокадой нас теперь не запугаешь, интервенцией тоже.

    Мы предлагаем широкий порядок дня, намекаем на свою «паллиативную» программу общих мер. Отклоняют?

    Как угодно! (мы печатаем нашу широкую программу eventuell1 от имени какого-либо члена делегации, который может быть даже уходит в отставку (с согласия ЦК, конечно).

    Не хотите широкой, давайте более узкую: Wir nehmen auch Abschlagszahlung!

    Пойдем и на самую даже узенькую, но только ни на что невыгодное для нас не пойдем. Ультиматумам не подчинимся. Если желаете только «торговать»,— давайте, но кота в мешке мы не купим и, не подсчитав «претензий» до последней копейки, на сделку не пойдем.

    Вот и все.

    Надо приготовить и расставить все наши пушки,— а решить, какие для демонстрации, из каких стрелять и когда стрелять, всегда успеем»2.

    12 февраля Чичерин писал В. И. Ленину: «Выработать «широчайшую программу» не так легко. Принципы международного регулирования политической и экономической жизни уже достаточно эксплуатировались правящими кругами в качестве фиговых листков... «Широчайшая программа» справедливого урегулирования мировых отношений во всех областях составляла сущность идеологии Жореса, за которым вряд ли нам удобно идти. Я убедительно просил бы поэтому дать нам более точные указания относительно «широчайшей программы» и относительно литературы и вообще источников, которыми можно было бы руководствоваться».

    В тот же день в письме к Г. М. Кржижановскому он высказывает свое неудовлетворение по поводу узости мышления некоторых ученых, участвовавших в созванном им совещании: «Ученые на нашем совещании обнаружили необычайную робость мыслей... склонность оперировать исключительно существующими отношениями и прецедентами, неумение мыслить широко и творчески открывать новые перспективы. В результате никакой «широчайшей программы» у нас нет. Приходится прибегнуть к Госплану, чтобы воплотить в нечто конкретное «широчайшую программу»».

    Далее Георгий Васильевич подробно пояснял Г. М. Кржижановскому, что ждет от него. «Перед нами,— писал он,— мировая разруха. Правительство, свободное от гнета акционерных и т. п. интересов, может одно выступить с программой санации мирового хозяйства, хотя бы в пределах существующего строя. Если акционерные и другие существующие эгоистические интересы этого не допустят, это будет ударом по ним и может только повысить наш престиж. Настоятельно необходимы две вещи: 1. Нам нужно получить анализ, картину мировой разрухи. Недопроизводство или перепроизводство, откуда валютный хаос; как действует распределение золота... нам нужна картина нынешнего распределения производства, экспорта и импорта. Вообще нужна картина мирового хозяйства. 2. После этого мы должны получить в свои руки картину мировой санации, программу восстановления и урегулирования мировых финансов, производства и транспорта».

    Это был только набросок экономической части «широчайшей программы», еще не воплощенный в «нечто конкретное». Работу над программой Георгий Васильевич продолжал изо дня в день. 15 февраля он снова обращается к В. И. Ленину: «Как мы справимся с «широчайшей программой», не знаю. Всю жизнь я ругал мелкобуржуазные иллюзии, и теперь на старости лет Политбюро заставляет меня сочинять мелкобуржуазные иллюзии. Никто у нас не умеет сочинять таких вещей, не знаем даже, на какие источники опираться. Не дадите ли более подробные указания?»

     
    Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

    Другие новости по теме:

  • Последние годы жизни
  • В борьбе с попытками создания единого фронта против СССР
  • Год признаний
  • Лозаннская конференция
  • Рапалльский договор
  • Брестский мир
  • Первые месяцы в Наркоминделе
  • Возвращение на родину
  • Начало революционной деятельности
  • Вступительная статья


  • Сайт посвящен Приэльбрусью
    Copyright © 2005-2019